Карта Чизил Бич, где находится Чизил Бич на карте мира

Миртл-Бич – отзыв о нашем отдыхе на пляже Myrtle Beach и его достопримечательностях (Южная Каролина, США)

Всем привет! Сегодня рассказываем про Миртл-Бич (Myrtle Beach) – пляжный городок с населением 30 тысяч человек, расположенный в штате Южная Каролина на Восточном побережье США, который является частью и центром агломерации Гранд-Странд, протянувшейся аж на 60 миль вдоль побережья Атлантического океана. Пляж Миртл-Бич считается одним из самых лучших курортов на востоке США за пределами Флориды. Соперничать с ним может только Хилтон-Хэд, еще один пляжный город рядом с Саванной. Мы выбрали отдохнуть в Миртл-Бич, и сейчас я расскажу вам о его достопримечательностях, кому подходит такой отдых, как туда добраться и где лучше остановиться. В общем, будет отзыв о Миртл-Бич и нашем пляжном отдыхе в Южной Каролине.

Миртл-Бич

Миртл-Бич (Myrtle Beach) – это один из популярнейших среди американцев пляжных курортов, который находится на Восточном побережье США в семи часах езды от Вашингтона. Название городу было дано в честь кустарника воскового мирта, растущего в его окрестностях. Мертл-Бич, как его еще называют, быстро развивается и прямо на глазах из малюсенького городка превратился в модный туристический кластер, протянувшийся вдоль берега Саргассова моря от города Литл-Ривер до Джорджтауна. Особенно он приглянулся семейным путешественникам с детьми и любителям поиграть в гольф.

Не будем вас утомлять историей и официальными сведениями о городе, их вы можете прочитать на сайте www.cityofmyrtlebeach.com. А лучше сразу перейдем к практической информации, которая будет полезна путешественникам.

Интересный факт: Город Миртл-Бич отделен от материка Береговым каналом, через который разумеется построены мосты и дороги как для машин, так и для пешеходов.

Фото пляжа Миртл-Бич

Пляжи Миртл-Бич

Миртл-Бич состоит из двух пляжей: Северный пляж и Южный пляж. Так вот Южный Миртл-Бич – это и есть самый центральный и главный пляж Гранд Странд – Миртл-Бич. Рядом с ним расположены другие, менее популярные пляжи:

  • на север:
    • Северный (North Myrtle Beach)
    • Атлантик-Бич (Atlantic Beach)
    • Сансет-Бич (Sunset Beach)
  • на юг:
    • Серфсайд (Surfside Beach)
    • Гардн Сити (Garden City)
    • Личфильд-Бич (Litchfield Beach)
    • Полис Айленд (Pawleys Island)

Схема пляжей Myrtle Beach

Вон там вдалеке, за колесом обозрения, видно северный Миртл-Бич

Чем так хорош именно центральный (он же Южный) Миртл-Бич? Именно тут находится знаменитый аттракцион SkyWheel. Это колесо обозрения считается одним из самых высоких в США. Еще тут есть водный парк развлечений Family Kingdom для детей. Он довольно старомодный, так что в Миртл-Бич можно почувствовать дух старой Америки. И в этом фишка. Вроде как приезжаешь на современный пляжный курорт, а тут все как на открытках 50-60-х годов.

Пирс с рестораном

Атлантический океан – наименее посещаемый нами (кроме Северного Ледовитого, конечно) и хочется завести с ним хорошую дружбу

Какие еще причины были у нас приехать в Миртл-Бич?

  1. Миртл-Бич – это огромное количество широких пляжей. Ну в самом деле – целых 60 миль!
  2. В Миртл-Бич есть отели буквально для всех: роскошные 5 звезд, средней ценовой категории, бюджетные и даже имеется кемпинг! Также тут можно снять апартаменты, пожить в старомодном особняке или в пляжном домике. В общем, жилье на любой вкус и кошелек, как говорят.
  3. Всегда есть, чем заняться, кроме пляжинга: музеи, театры, шоу, сады, разнообразные рестораны, спортивные мероприятия и отличный шопинг. В целом, Миртл-Бич чем-то похож на Лас-Вегас, но без казино, зато с Атлантическим океаном! По-моему, это здорово!
  4. А еще в Миртл-Бич очень гостеприимные и приветливые люди. И в этом мы убедились лично!

И море отличное!

По-моему, довольно причин, чтобы выбрать именно Миртл-Бич для завершающегося пляжного сезона в нашей поездке из Майами в Нью-Йорка на авто. Нам как раз надо было хорошо отдохнуть перед тем, как нырять под дождь Вашингтона и в каменные джунгли Нью-Йорка.

Теплые пейзажи Южной Каролины

А есть ли минусы у Миртл-Бич? Да, иногда на пляжах бывают медузы, поэтому стоит проявлять осторожность и следить за объявлениями, а также спрашивать в отеле про текущую обстановку на пляжах. И, конечно, соблюдать меры безопасности: если медуза прикоснулась, то тут же сыпать на обожженное место песком, чтобы все части медузы отстали, смазать любым алкоголем, а затем промыть кожу свежей водой с мылом.

За безопасностью в Миртл-Бич следит очень мобильная полиция

Погода в Миртл-Бич – когда лучше ехать

Погода – это важная составляющая пляжного отдыха, а тем более на Восточном побережье США, где часто бушуют ураганы, омрачая отдых туристов. Вот один такой выгнал нас из Майами, и мы сначала переместились в Джорджию, а затем приехали на Миртл-Бич, где царит влажный субтропический климат.

Что стоит знать о погоде на Myrtle Beach? Она довольно переменчивая и зависит от сезона:

  • Осень – время ураганов и штормов. Какой силы будет непогода, заранее предсказать сложно. Но обычно все торнадо и ураганы обходят Миртл-Бич стороной.
  • Лето – жаркое и влажное время года с большим количеством осадков. Почти каждый день к вечеру идет дождь. А температура воздуха около +28..33°С. Очень похоже на Таиланд с его сезоном дождей.
  • Зима – очень мягкая и короткая, с декабря по февраль. Температура воздуха снижается до комфортных +23 градусов днем и может опускаться до +10 ночью. В это время на Миртл-Бич приезжает очень много зимовщиков из северных штатов и Канады.
  • Весна – больше относится к лету и его разгону. Плавно становится теплее по ночам и жарче днем. А дожди еще не идут.
Читайте также:
Правовое положение иностранных граждан в РФ: описание основных тезисов закона

Мы были в Миртл Бич в конце мая, и нам очень повезло. Стояла очень комфортная погода без дождей. Море был теплым, а воздух приятный и свежий!

Нам очень повезло с погодой в Миртл-Бич

На пляже было мало загорающих, в основном люди прогуливались вдоль воды

Как добраться в Миртл-Бич

Как же добраться в этот сказочный город с широкими красивыми пляжами? Очень легко!

  • На самолете. В Миртл-Бич есть свой собственный международный аэропорт. Прямые рейсы есть не со всеми городами, так что скорее всего придется лететь со стыковкой в Атланте, Шарлотт или Нью-Йорке (Ла-Гуардия и Нью-Арк) и Вашингтоне. Перелет на самолете – это самый простой способ оказаться в Миртл-Бич. Помните, я говорила, что этот курорт приглашает всех путешественников – от богачей до бэкпекеров? Так вот, в Миртл-Бич летает даже американский лоукост Spirit!
  • На машине. От интерстейта 95, надо съехать на дорогу 501, которая приведет в Миртл-Бич. Всего надо будет проехать 66 миль. На машине ехать довольно долго:
    • от Майами – 704 мили на север;
    • от Нью-Йорка – 685 миль;
    • от Вашингтона – 450 миль на юг;
    • от Атланты (где по прилету можно взять машину, например) – 370 миль;
    • от Шарлотт – 190 миль;
    • ближе всего ехать от Саванны, где удобно остановиться на день-два, 226 миль на север.

Мы приехали в Миртл-Бич на машине с юга, из Джорджии, где отдыхали в уютном городке Саванна. Добрались всего за 4 часа. Хотя вышло немного дольше, чем ожидали, так как скорость по дороге 501 небольшая и был довольно большой трафик при въезде в город.

  • Для поездки по США рекомендуем смотреть прокат авто на сайте Rentalcars.com →

Общественный транспорт Гранд Странд

Отели Миртл-Бич

Перед поездкой на пляжи Миртл-Бич нужно выбрать хороший отель из их огромного многообразия, так как это место очень популярное и цены не всегда соответствуют сервису. Кроме того, несмотря на довольно большой выбор жилья, самые хорошие варианты следует бронировать заранее.

Рекомендуем лучшие отели Миртл-Бич рядом с пляжем:

  • South Bay Inn & Suites 4* – новый апарт-отель на первой линии пляжа Миртл-Бич, цены от $99 (с завтраком)
  • Sheraton Broadway Plantation 3* – уютный отель с семейными номерами, цены от $120
  • Hampton Inn & Suites Oceanfront 3* – пляжный отель с комфортабельными номерами, цены от $95, завтрак включен
  • Ocean Park Resort 2* – недорогой отель с хорошими отзывами рядом с Фэмили Киндом, цены от $69

Смотрите также актуальные спецпредложения по отелям Миртл-Бич от Booking.com:

Достопримечательности Миртл-Бич – что посмотреть

Чем заняться на Миртл-Бич? Отдохнуть на пляже! Главное, выбрать из великого множества подходящие развлечения.

Вот список того, что нужно обязательно увидеть и сделать во время отдыха в Миртл-Бич:

  • Broadway at the Beach – огромный молл с ресторанами, барами, кинотеатром, в общем тут кипит ночная жизнь. Также тут проходят шоу подражателей Legends In Concert, где можно увидеть трибьюты звездам прошлого и настоящего, Элвису Пресли, Мадонне, Майклу Джексону, Бритни Спирс и другим. Тут я поймала себя на мысли, что Миртл-Бич – это не только Вегас, но и Таиланд, где тоже любят такие шоу.
  • Barefoot Landing – большой туристический центр с ресторанчиками, кафешками, магазинчиками. Тут также есть театры с ежевечерними шоу и мини-зоопарки с рептилиями.
  • The Carolina Opry или любое другое шоу. Как и в Вегасе, в Миртл-Бич огромное количество развлекательных программ.
  • Carolina Wake Sports – притягательное место для любителей водных видов спорта.
  • Myrtle Beach State Park – парк для любителей дикой природы и отличного пляжа, где можно наблюдать черепах, дельфинов и других животных и птиц. Вход – 5 долларов для взрослых и $3 для детей. Расположен в 8 милях к югу от города.
  • Huntington Beach State Park – дикие и завораживающие пляжи, болота, в которых водятся аллигаторы, черепахи, птицы. Очень похоже на национальный парк Эверглейдс во Флориде. Вход – 5 долларов. $3- для детей. Расположен в 16 милях на юг от Миртл-Бич.
  • Myrtle Beach Speedway – стадион для автогонок, включая NASCAR.
  • Сходить на баскетбол и посмотреть игру Myrtle Beach Pelicans или сходить на американский футбол на Myrtle Beach FC.
  • Medieval Times – один из лучших семейных ресторанов с живыми выступлениям и интересными шоу.
  • И это я не говорю об уже упомянутых колесе обозрения SkyWheel и парке развлечений Family Kingdom.

Чизил-Бич

Иэн Макьюэн

27 октября 2021 г. 22:03

4 Иэн Макьюэн”На берегу”

“На берегу” книга английского писателя Иэна Макьюэна, опубликованная в 2007 году. В 2017 году даже экранизировали ее.

И так Англия 1960годов до сексуальной революции. Молодожены Эдвард и Флоренс приезжают в свой медовый месяц в отель на берегу. У них скоро должна произойти их первая брачная ночь. Эдвард ожидает с восторгом этого, а вот у Флоренс все на оборот. Параллельно нам раскрывают о их молодости, семье, друзьях и конечно о их знакомстве.

Читайте также:
Есть ли в Чехии море, есть ли в Праге море, ближайшее

Очень не большая по объему книга, но интересная, заставляет задуматься. Макьюэн как всегда удивляет меня с каждым разом,до сих пор не могу определить свое отношение к автору.

18 августа 2021 г. 13:51

Люблю, когда самые обыденные жизненные ситуации под пером талантливых авторов наполняются глубиной и психологизмом, свойственным настоящей социальной драме. «На берегу» – емкий и лаконичный роман о непонимании, с которым столкнулись молодожены в первую брачную ночь. Он – предвкушает, она – страшится, но оба любят друг друга, а значит, справятся с трудностями и проживут долгую и счастливую совместную жизнь. Или нет. Неужели люди могут взять и навсегда разойтись просто потому, что в нужный момент не поговорили друг с другом?

Может показаться, что читать об этом пусть даже 150 страниц будет невероятно скучно, но ничего подобного. Корень проблемы оказывается куда глубже, чем одна неудача в постели, и Макьюэн показывает это, глубоко копая в прошлое героев, в их воспитание, в социальные…

28 августа 2021 г. 11:47

Это книга заставляет задуматься а это много стоит.

7 августа 2021 г. 15:32

Рассказ о том, как сложно понять себя, оформить это понимание в слова и раскрыться даже перед самим собой, а еще сложнее перед другим человеком. О том как важно прислушиваться к своим ощущениям, признавать свои потребности, не задвигать их ради желания соответствовать чьим-то ожиданиям. А еще о переосмыслении принятых ранее решений, которые в моменте казались верными.

18 июля 2021 г. 18:21

5 Хрупкость и волнение первой любви.

“Он не знал или не хотел знать, что, убегая от него в отчаянии, в уверенности, что теряет его, она никогда не любила его сильнее или безнадежнее, и звук его голоса был бы спасением, она вернулась бы.”

Флоренс и Эдуард. Такие молодые и наивные, робкие и неопытные, такие непохожие и до самозабвения влюбленные. Перед ними впереди целая жизнь, полная амбициозных планов и упоения друг другом. Казалось бы, что может помешать им быть счастливыми?

Подчас неуверенность и внешняя холодность могут поставить под удар даже самые искренние и сильные чувства. Как попрой страшно бывает сказать самому дорогому на свете человеку о том, что так беспокоит, и о том, что важно для вас обоих. Кто-то спросит: почему страшно? А только лишь из опасений быть отвергнутым тем, кому доверяешь и открываешь своё сердце…

17 марта 2021 г. 20:58

Эдуард и Флоренс – молодожены. Они очень любят друг друга, но совершенно неопытны в сексуальном плане, поэтому приближающаяся брачная ночь так страшит и волнует. Но если Эдуарда переполняет нетерпение и возбуждение, настойчиво ищущее выхода, то Флоренс изнемогает от страха и отвращения. При этом ни один из них так и не решается поделиться с партнером своими переживаниями. В итоге досадная оплошность оборачивается катастрофой. Доверительной беседы не получается, звучат обидные слова, и семейная жизнь заканчивается, не успев толком начаться. Я так и не поняла, что стало причиной такого сильного отвращения к сексу у Флоренс. Я все искала ее в отрывистых упоминаниях автора об отношениях Флоренс с отцом, но однозначного ответа так и не получила. Впрочем, возможно, в свои 22 года Флоренс…

по тапочкам и бытовому хаосу ;)

13 января 2021 г. 20:05

5 «…А поговорить?»

Страшно я боялась знакомиться с творчеством Иэна Макьюэна. Отчего-то мне казалось, что он мне не понравится. Потому вдвойне приятно, что эта его книга мне зашла с первых же страниц, и чем ближе я была к финальной главе, тем сильнее я проникалась произведением. Замечательная книга, очень тонкая, с множеством психологических деталей. И печальная. Хотя, казалось бы, что могло у героев пойти не так. Эдуард и Флоренс – молодожены, сразу после заключения брака приехали в прибрежную гостиницу; вот они ужинают (с дотошным описанием, что и как), ожидая наступления первой брачной ночи. Оба девственники, а так как на дворе замшелые (по мнению Макьюэна) 60-е прошлого века, оба толком не знают, как начать и как закончить. Сюжет, достойный юмористической пьески. Но у Макьюэна все максимально…

Карта Чизил Бич, где находится Чизил Бич на карте мира

  • « первая
  • 22
  • 23
  • 24
  • 25
  • 26
  • . . .
  • последняя (31) »

— Но ты меня любишь, — сказала она.

В начале августа сосед из Тёрвилл-Хита заболел, и Эдуард получил временную работу — ухаживать за полем Тёрвиллского крикетного клуба. Двенадцать рабочих часов в неделю, в любое удобное для него время. Ему нравилось уходить из дома рано утром, раньше даже, чем просыпался отец, и под пение птиц, по липовой аллее он неторопливо шел к полю, словно был его хозяином. За первую неделю он подготовил центральную площадку к местному дерби — важной игре со Стонором. Он подстриг траву, повозил каток и помог плотнику, приехавшему из Хамблдена, построить и побелить новый экран на краю поля. [16] Когда он не работал и не нужен был по дому, он сразу отправлялся в Оксфорд — не только потому, что скучал по Флоренс, но и с тем, чтобы предварить неизбежный ее визит для знакомства с семьей. Он не знал, как она и мать отнесутся друг к дружке, как отреагирует Флоренс на грязь и кавардак в доме. Он думал, что сначала надо подготовить обеих женщин, но, как выяснилось, в этом не было нужды: однажды жарким днем, в пятницу, перейдя поле, он увидел Флоренс, дожидавшуюся его в тени павильона. Она знала его расписание, села на ранний поезд и прошла из Хенли к долине Стонор с крупномасштабной картой в руке и парой апельсинов в холщовой сумке. Полчаса она наблюдала за ним, пока он делал разметку на дальнем краю. Любила его издали, сказала она, когда они поцеловались.

Читайте также:
Где остановиться в Балаклаве? Цены на аренду жилья и отели

Это был один из ярких эпизодов в начале их любви: рука об руку они шли назад по прекрасной аллее, по середине ее, чтобы полностью владеть ею. Теперь, когда это стало неизбежностью, перспектива ее встречи с матерью и знакомства с домом уже не казалась такой важной. Тени лип были так плотны, что при ярком солнце выглядели иссиня-черными, а зной был напоен запахом молодых трав и полевых цветов. Он козырял знанием их народных названий и даже нашел, по случайности, у дороги, пучок чилтернской горечавки. Одну они сорвали. Они видели овсянку, зеленушку; промелькнул ястреб-перепелятник и круто повернул вокруг тёрна. Она не знала имена даже таких обыкновенных птиц, но сказала, что непременно выучит. Она была в восторге от красоты этих мест и от того, как умно она выбрала дорогу — не по долине Стонор, а по узкому проселку в безлюдную долину Бикс-Боттом мимо обтянутых плющом развалин церкви Святого Иакова, по лесистому склону вверх на пастбище у Мейденсгроува, потом через буковый лес к Писхилл-Бэнку, где на склоне холма красиво примостилась кирпично-каменная церквушка. Флоренс описывала эти места, отлично ему известные, и он воображал ее там — как она идет одна, час за часом, останавливаясь только, чтобы свериться с картой. Всё — ради него. Какой подарок! И он никогда не видел ее такой радостной и такой прелестной. Она перевязала волосы на затылке черной бархоткой; на ней были черные джинсы, черные парусиновые туфли и белая рубашка, в петлю которой он продела нахальный одуванчик. Пока они шли к дому, она то и дело дергала его зазеленившуюся от травы руку, чтобы поцеловаться, хотя и совсем легонько, и на этот раз он радостно или, по крайней мере, спокойно довольствовался тем, что не обещало развития. После того как она очистила для них оставшийся апельсин, рука ее липла к его ладони. Они невинно ликовали по поводу ее умного сюрприза, и жизнь казалась смешной и свободной, и впереди у них было два выходных.

Воспоминание о той прогулке от крикетного поля до дома кололо его теперь, год спустя, в свадебный вечер, и в полумраке он поднялся с кровати. В нем боролись противоположные чувства, и надо было держаться за самые лучшие, самые добрые мысли о ней, иначе, думал он, я сдамся, опущу руки. Он пошел в другой конец комнаты, чтобы взять с пола трусы. Ноги налились жидкой тяжестью. Он надел трусы, поднял брюки и довольно долго стоял, держа их в руке и глядя в окно, на обжатые ветром потемневшие деревья, чьи кроны слились в сплошную серо-зеленую массу. Высоко в небе висел дымчатый полумесяц, почти не дававший света. Размеренный плеск волн о берег, словно включаясь каждый раз, прерывал его мысли и вселял усталость; неумолимые законы и процессы физического мира, ход луны и приливы, которыми он вообще мало интересовался, нисколько не зависели от того, что происходит с ним. Это была жестокая в своей очевидности истина. Как он может остаться один, без поддержки? И как он может спуститься и подойти к ней на берегу, куда она, наверное, убежала? Брюки в руке казались тяжелыми и нелепыми — две параллельные трубы из ткани, соединявшиеся на одном конце, — произвольный фасон последних столетий. Надеть их, казалось ему, — значит вернуться к общественной жизни, к своим обязательствам, изведать полной мерой свой позор. Одевшись, он вынужден будет пойти и найти ее. Поэтому он мешкал.

Как многие яркие воспоминания, это — об их прогулке до Тёрвилл-Хита — окружало себя полутенью забвения. Кажется, придя в дом, они застали мать одну — отец и девочки еще не вернулись из школы. Марджори Мэйхью обычно волновалась при встрече с незнакомыми, но Эдуард совершенно не помнил, как знакомил ее с Флоренс и как Флоренс восприняла грязь и запущенность дома и вонь канализации из кухни, всегда усиливавшуюся летом. Сохранились только клочки воспоминаний, картинки вроде старых открыток. Одна — вид через грязное с сеткой окно на сад, где в дальнем конце на скамейке сидели Флоренс и мать с ножницами и экземпляром «Лайф» и разговаривали, вырезая картинки. Девочки, вернувшись из школы, вероятно, повели Флоренс к соседу смотреть новорожденного осленка — потому что на другой картинке они шли к дому по траве, держась за руки. Третья картинка — Флоренс несет отцу в сад поднос с чаем. Да, в этом не должно быть сомнений — она хороший человек, самый лучший, и тем летом в нее влюбились все Мэйхью. Близняшки поехали с ним в Оксфорд и целый день провели на реке с Флоренс и ее сестрой. Марджори постоянно спрашивала его о Флоренс, хотя не могла запомнить ее имя, а Лайонел Мэйхью, поглощенный земными заботами, посоветовал сыну жениться на «этой девушке», пока она не ускользнула.

Читайте также:
Остров Чеджу (Чеджудо), Корея — подробная информация с фото

Иэн Макьюэн – Чизил-Бич

  • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Иэн Макьюэн – Чизил-Бич краткое содержание

Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». Его новейшая книга, предлагаемая вашему вниманию, также вошла в прошлом году в Букеровский шорт-лист.

Это, по выражению критика, «пронзительная, при всей своей камерности, история об упущенных возможностях в эпоху до сексуальной революции».

Основные события романа происходят между Эдуардом Мэйхью и Флоренс Понтинг в их свадебную ночь, и объединяет молодоженов разве что одинаковая неискушенность: оба вспоминают свою прошлую жизнь и боятся будущего.

Отдельным изданием роман вышел в издательстве «Эксмо» в 2008 году под названием «На берегу».

Чизил-Бич – читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Персонажи этого романа вымышленные и не имеют никакого сходства с живыми или умершими людьми. Гостиница Эдуарда и Флоренс в полутора с лишним километрах к югу от Абботсбери в Дорсете, стоящая на возвышенности над полем позади прибрежной автостоянки, не существует.

Они были молодыми, образованными, оба — девственниками в эту их первую брачную ночь и жили в то время, когда разговор о половых затруднениях был невозможен. Но он всегда нелегок. Они только что сели ужинать у себя в номере на втором этаже гостиницы георгианских времен. За открытой дверью в соседнюю спальню видна была кровать с балдахином, довольно узкая, под белым покрывалом, постеленным так ровно, как будто его натянула не человеческая рука. Эдуард не сказал, что никогда не жил в гостинице, а Флоренс в детстве много разъезжала с отцом и повидала разные. Внешне они были в прекрасном настроении. Венчание в церкви Святой Девы Марии в Оксфорде прошло хорошо; служба была чинной, прием — праздничным, друзья из школы и колледжа провожали шумно и весело. Ее родители не смотрели снисходительно на его родителей, его мать больших оплошностей не совершила и не совсем забыла о причине торжеств. Молодые уехали на маленьком автомобиле матери Флоренс и ранним вечером прибыли в гостиницу на побережье Дорсета. Погода для середины июля и для такого случая была не идеальная, но вполне приемлемая: без дождя, но недостаточно теплая, по мнению Флоренс, чтобы ужинать на открытой террасе, как они намеревались. На взгляд Эдуарда — достаточно теплая, но, вежливый сверх меры, он и не подумал бы противоречить ей в такой день.

Поэтому они ели в маленькой гостиной перед приоткрытыми стеклянными дверьми балкона с видом на Ла-Манш и бесконечную гальку косы Чизил-Бич.[1] Еду им подавали с тележки, стоявшей в коридоре, два парня в смокингах, и вощеный дубовый пол «апартаментов для новобрачных» комически скрипел в тишине под их ногами. Гордый молодожен чувствовал себя защитником и внимательно следил, не проскользнет ли в их жестах или выражении лиц что-нибудь сатирическое. Он не потерпел бы хихиканья. Но эти парни из соседнего поселка занимались своим делом, почтительно согнув спины, с неподвижными лицами; манеры их были нерешительны, и, когда они ставили посуду на крахмальную полотняную скатерть, руки у них дрожали. Они сами робели.

Это был не лучший период в истории английской кухни, но тогда никого это не смущало, кроме гостей из заграницы. Трапеза началась по обыкновению с ломтика дыни, украшенного засахаренной вишенкой. В коридоре на серебряных тарелках, подогреваемых свечами, ждали ломтики давно поджаренной вырезки в загустевшем соусе, разваренные овощи и голубоватого оттенка картофель. Вино из Франции, но без указания области на наклейке с изображением одинокой стремительной ласточки. Эдуарду в голову не пришло бы заказать красное.

Не чая дождаться ухода официантов, Эдуард и Флоренс повернули стулья и разглядывали широкую мшистую лужайку, густой цветущий кустарник за ней и деревья на крутом склоне, спускавшемся к дороге на берег. Они видели первые слякотные ступеньки спуска, окаймленного растениями неправдоподобной величины, похожими на гигантский ревень или капусту, с разбухшими стеблями двухметровой высоты, гнущимися под тяжестью темных, с толстыми жилами листьев. Садовая растительность перла вверх, Чувственная и тропическая в своем изобилии, особенно ярком в рассеянном сером свете, под легким туманом с моря. Море накатывалось на берег с мягким громом и откатывалось, шипя на гальке. У них был план: после ужина переобуться в грубые туфли, прогуляться по косе между морем и лагуной, известной под названием Флит, и, если не допьют вино здесь, взять бутылку с собой и пить на ходу из горлышка, как рыцари с большой дороги.

Планов у них было много — планы головокружительные громоздились в туманном будущем, теснясь, как летняя флора дорсетского побережья, и такие же красивые. Где и как они будут жить, кто будут их близкие друзья, он будет работать в фирме ее отца, она — заниматься музыкой, как распорядятся деньгами, подаренными ее отцом, как не похожи они будут на остальных, по крайней мере внутренне. Это все еще была эпоха — она закончится к исходу того славного десятилетия, — когда молодость считалась социальным обременением, признаком несущественности, состоянием несколько неудобным, а женитьба — началом избавления от него. Почти чужие, они стояли в странной близости друг к другу на новой вершине существования, радуясь тому, что новый статус обещает избавление от бесконечной молодости, — Эдуард и Флоренс, свободны наконец! Одной из любимых тем было у них детство — не столько его радости, сколько туман ошибочных представлений, из которого они выбрались, разнообразные родительские промахи и устарелые порядки, которые они могли теперь простить.

Читайте также:
Когда необходима оплата патента на работу иностранцу?2

С этих новых высот они все видели ясно, но не могли описать друг другу некие противоречивые чувства: каждого по-своему беспокоил близкий уже момент, когда их новая зрелость подвергнется испытанию, когда они лягут на кровать с балдахином и откроют себя друг другу. Вот уже больше года он мечтал о том, как вечером назначенного июльского дня самая чувствительная его часть погрузится, пусть ненадолго, в естественную полость внутри этой веселой, красивой, изумительно умной женщины. Беспокоило же его — как достигнуть этого без нелепостей и разочарования. Конкретнее, после одного неудачного опыта он опасался чрезмерного возбуждения или, как кто-то выразился при нем, «прибежать слишком быстро». Опасение это почти постоянно присутствовало в его мыслях, но, как ни велик был страх перед неудачей, желание восторга, разрешения было гораздо сильнее.

Тревоги Флоренс были более серьезны, и по дороге из Оксфорда ей временами хотелось набраться мужества и высказать их. Но то, что ее тревожило, было непроизносимо, да и для себя это сформулировать она едва ли могла. Если он просто нервничал перед первой ночью, то она испытывала животный страх, беспомощное отвращение, такое же несомненное, как морская болезнь. Все эти месяцы радостного приготовления к свадьбе ей по большей части удавалось не обращать внимания на единственное облако, омрачавшее счастье, но, когда ее мысли возвращались к тесным объятиям — иного названия она избегала, в животе рождался спазм, к горлу подкатывала тошнота. В современном передовом справочнике молодожена, с его жизнерадостным тоном, восклицательными знаками и нумерованными иллюстрациями, она наталкивалась на фразы и слова, вызывавшие чуть ли не рвотные потуги: слизистая оболочка, зловещая, голая головка члена. Иные фразы оскорбляли ее интеллект — в особенности касающиеся вхождения: перед тем, как он входит в нее, или: теперь, когда он, наконец, вошел в нее, или: радостно войдя в нее. Она что, обязана в эту ночь стать какой-то калиткой или гостиной, через которую он прошествует? И почти так же часто встречалось слово, не сулившее ничего, кроме боли, раскрытия плоти под ножом, — проникновение.

Карта Чизил Бич, где находится Чизил Бич на карте мира

Эдуарду и Флоренс предстояло впервые голосовать на выборах в парламент, и они страстно желали победы лейбористов, такой же решительной, как в 1945 году. Через год-другой старое поколение, все еще грезящее империей, непременно уступит место таким политикам, как Гейтскелл, Вильсон, Кросленд, — новым людям с мечтой о современной стране, где есть равенство и что-то реально делается. Если Америка могла найти себе вдохновенного и красивого президента Кеннеди, то и Британия может обрести кого-то подобного — хотя бы по духу, потому что никого такого блестящего в лейбористской партии не было видно. Твердолобые, все еще не расставшиеся с последней войной, все еще скучающие по ее дисциплине и аскетизму, — их время кончилось. И у Эдуарда, и у Флоренс было чувство, что скоро страна изменится к лучшему, что молодая энергия ищет выхода, как пар в закупоренном сосуде, и подогревалось оно взволнованным ожиданием их собственного совместного похода в будущее. Шестидесятые были первым десятилетием их взрослой жизни и безусловно принадлежали им. Трубокуры внизу, в их блейзерах с серебряными пуговицами, с их двойными порциями «Коал Ила» и воспоминаниями о кампаниях в Северной Африке и Нормандии, с их бережно хранимыми остатками армейского жаргона — они не могли претендовать на будущее. Пора на покой, джентльмены!

Туман поднимался, открылись взгляду ближние деревья, зеленые обрывы позади лагуны и клочки серебряного моря. Мягкий вечерний воздух обвевал стол, а они, скованные каждый своей тревогой, продолжали делать вид, что едят. Флоренс просто передвигала еду по тарелке. Эдуард жевал символические кусочки картошки, отламывая их вилкой. Они беспомощно слушали продолжение новостей, сознавая, как глупо с их стороны подключаться к тому же, чем занято внимание постояльцев внизу. Их первая ночь, а им нечего сказать. Из-под ног просачивались невнятные слова, но они расслышали «Берлин» и сразу поняли, что речь идет о событии, последние дни занимавшем всех. Группа немцев из коммунистической Восточной Германии захватила пароход на озере Ванзее и переправилась в Западный Берлин, прячась от пуль восточных пограничников возле рулевой рубки. Прослушали это сообщение и теперь, изнемогая, слушали третье — о заключительном заседании исламской конференции в Багдаде.

По собственной глупости прилипли к международной политике! Так больше не могло продолжаться. Пора было действовать. Эдуард приспустил узел галстука и с решительностью положил вилку и нож на тарелку параллельно.

— Можно спуститься туда и послушать по-человечески.

Он надеялся, что это прозвучит шуткой, иронией, обращенной на них обоих, но слова вырвались с непроизвольной свирепостью, и Флоренс покраснела. Она подумала, что он ее осуждает — предпочла ему радио, — и прежде чем он успел смягчить свое замечание, поспешно сказала:

Читайте также:
10 обязательных фраз, которые нужно выучить перед поездкой в Испанию

— А можно и лечь в постель. — И нервно смахнула со лба невидимую прядь.

Чтобы показать ему, как он ошибается, она предложила то, чего он, понятно, больше всего хотел, а сама она страшилась. Ей действительно было бы приятнее или необременительнее спуститься в гостиную и провести время за спокойной беседой с дамами на цветастых диванах, пока их мужья, подавшись к приемнику, ловят бурный ветер истории. Что угодно, только не это.

Ее муж стоял, улыбался и церемонно протягивал ей руку через стол. Он тоже слегка порозовел. Его салфетка прилипла к животу, нелепо повисела там секунду, как набедренная повязка, потом спланировала на пол. Ничего не оставалось делать — разве что упасть в обморок, но притворщица она была никакая. Она встала и взяла его за руку, понимая, что ее застывшая ответная улыбка неубедительна. Ей не стало бы легче, если бы она знала, что Эдуарду в его полупомраченном состоянии она казалась милой как никогда. Что-то особенное было в ее руках, вспоминал он потом, стройных и беззащитных, которые скоро должны были с любовью обвить его шею. И в ее прекрасных ореховых глазах, сиявших нескрываемой страстью, в слабом дрожании нижней губы, которую она только что смочила языком.

Иэн Макьюэн – Чизил-Бич

  • 100
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Описание книги “Чизил-Бич”

Описание и краткое содержание “Чизил-Бич” читать бесплатно онлайн.

Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». Его новейшая книга, предлагаемая вашему вниманию, также вошла в прошлом году в Букеровский шорт-лист.

Это, по выражению критика, «пронзительная, при всей своей камерности, история об упущенных возможностях в эпоху до сексуальной революции».

Основные события романа происходят между Эдуардом Мэйхью и Флоренс Понтинг в их свадебную ночь, и объединяет молодоженов разве что одинаковая неискушенность: оба вспоминают свою прошлую жизнь и боятся будущего.

Отдельным изданием роман вышел в издательстве «Эксмо» в 2008 году под названием «На берегу».

Персонажи этого романа вымышленные и не имеют никакого сходства с живыми или умершими людьми. Гостиница Эдуарда и Флоренс в полутора с лишним километрах к югу от Абботсбери в Дорсете, стоящая на возвышенности над полем позади прибрежной автостоянки, не существует.

Они были молодыми, образованными, оба — девственниками в эту их первую брачную ночь и жили в то время, когда разговор о половых затруднениях был невозможен. Но он всегда нелегок. Они только что сели ужинать у себя в номере на втором этаже гостиницы георгианских времен. За открытой дверью в соседнюю спальню видна была кровать с балдахином, довольно узкая, под белым покрывалом, постеленным так ровно, как будто его натянула не человеческая рука. Эдуард не сказал, что никогда не жил в гостинице, а Флоренс в детстве много разъезжала с отцом и повидала разные. Внешне они были в прекрасном настроении. Венчание в церкви Святой Девы Марии в Оксфорде прошло хорошо; служба была чинной, прием — праздничным, друзья из школы и колледжа провожали шумно и весело. Ее родители не смотрели снисходительно на его родителей, его мать больших оплошностей не совершила и не совсем забыла о причине торжеств. Молодые уехали на маленьком автомобиле матери Флоренс и ранним вечером прибыли в гостиницу на побережье Дорсета. Погода для середины июля и для такого случая была не идеальная, но вполне приемлемая: без дождя, но недостаточно теплая, по мнению Флоренс, чтобы ужинать на открытой террасе, как они намеревались. На взгляд Эдуарда — достаточно теплая, но, вежливый сверх меры, он и не подумал бы противоречить ей в такой день.

Поэтому они ели в маленькой гостиной перед приоткрытыми стеклянными дверьми балкона с видом на Ла-Манш и бесконечную гальку косы Чизил-Бич.[1] Еду им подавали с тележки, стоявшей в коридоре, два парня в смокингах, и вощеный дубовый пол «апартаментов для новобрачных» комически скрипел в тишине под их ногами. Гордый молодожен чувствовал себя защитником и внимательно следил, не проскользнет ли в их жестах или выражении лиц что-нибудь сатирическое. Он не потерпел бы хихиканья. Но эти парни из соседнего поселка занимались своим делом, почтительно согнув спины, с неподвижными лицами; манеры их были нерешительны, и, когда они ставили посуду на крахмальную полотняную скатерть, руки у них дрожали. Они сами робели.

Это был не лучший период в истории английской кухни, но тогда никого это не смущало, кроме гостей из заграницы. Трапеза началась по обыкновению с ломтика дыни, украшенного засахаренной вишенкой. В коридоре на серебряных тарелках, подогреваемых свечами, ждали ломтики давно поджаренной вырезки в загустевшем соусе, разваренные овощи и голубоватого оттенка картофель. Вино из Франции, но без указания области на наклейке с изображением одинокой стремительной ласточки. Эдуарду в голову не пришло бы заказать красное.

Не чая дождаться ухода официантов, Эдуард и Флоренс повернули стулья и разглядывали широкую мшистую лужайку, густой цветущий кустарник за ней и деревья на крутом склоне, спускавшемся к дороге на берег. Они видели первые слякотные ступеньки спуска, окаймленного растениями неправдоподобной величины, похожими на гигантский ревень или капусту, с разбухшими стеблями двухметровой высоты, гнущимися под тяжестью темных, с толстыми жилами листьев. Садовая растительность перла вверх, Чувственная и тропическая в своем изобилии, особенно ярком в рассеянном сером свете, под легким туманом с моря. Море накатывалось на берег с мягким громом и откатывалось, шипя на гальке. У них был план: после ужина переобуться в грубые туфли, прогуляться по косе между морем и лагуной, известной под названием Флит, и, если не допьют вино здесь, взять бутылку с собой и пить на ходу из горлышка, как рыцари с большой дороги.

Читайте также:
Валдайский Иверский монастырь на карте

Планов у них было много — планы головокружительные громоздились в туманном будущем, теснясь, как летняя флора дорсетского побережья, и такие же красивые. Где и как они будут жить, кто будут их близкие друзья, он будет работать в фирме ее отца, она — заниматься музыкой, как распорядятся деньгами, подаренными ее отцом, как не похожи они будут на остальных, по крайней мере внутренне. Это все еще была эпоха — она закончится к исходу того славного десятилетия, — когда молодость считалась социальным обременением, признаком несущественности, состоянием несколько неудобным, а женитьба — началом избавления от него. Почти чужие, они стояли в странной близости друг к другу на новой вершине существования, радуясь тому, что новый статус обещает избавление от бесконечной молодости, — Эдуард и Флоренс, свободны наконец! Одной из любимых тем было у них детство — не столько его радости, сколько туман ошибочных представлений, из которого они выбрались, разнообразные родительские промахи и устарелые порядки, которые они могли теперь простить.

С этих новых высот они все видели ясно, но не могли описать друг другу некие противоречивые чувства: каждого по-своему беспокоил близкий уже момент, когда их новая зрелость подвергнется испытанию, когда они лягут на кровать с балдахином и откроют себя друг другу. Вот уже больше года он мечтал о том, как вечером назначенного июльского дня самая чувствительная его часть погрузится, пусть ненадолго, в естественную полость внутри этой веселой, красивой, изумительно умной женщины. Беспокоило же его — как достигнуть этого без нелепостей и разочарования. Конкретнее, после одного неудачного опыта он опасался чрезмерного возбуждения или, как кто-то выразился при нем, «прибежать слишком быстро». Опасение это почти постоянно присутствовало в его мыслях, но, как ни велик был страх перед неудачей, желание восторга, разрешения было гораздо сильнее.

Тревоги Флоренс были более серьезны, и по дороге из Оксфорда ей временами хотелось набраться мужества и высказать их. Но то, что ее тревожило, было непроизносимо, да и для себя это сформулировать она едва ли могла. Если он просто нервничал перед первой ночью, то она испытывала животный страх, беспомощное отвращение, такое же несомненное, как морская болезнь. Все эти месяцы радостного приготовления к свадьбе ей по большей части удавалось не обращать внимания на единственное облако, омрачавшее счастье, но, когда ее мысли возвращались к тесным объятиям — иного названия она избегала, в животе рождался спазм, к горлу подкатывала тошнота. В современном передовом справочнике молодожена, с его жизнерадостным тоном, восклицательными знаками и нумерованными иллюстрациями, она наталкивалась на фразы и слова, вызывавшие чуть ли не рвотные потуги: слизистая оболочка, зловещая, голая головка члена. Иные фразы оскорбляли ее интеллект — в особенности касающиеся вхождения: перед тем, как он входит в нее, или: теперь, когда он, наконец, вошел в нее, или: радостно войдя в нее. Она что, обязана в эту ночь стать какой-то калиткой или гостиной, через которую он прошествует? И почти так же часто встречалось слово, не сулившее ничего, кроме боли, раскрытия плоти под ножом, — проникновение.

В оптимистические минуты она пыталась убедить себя, что страдает всего лишь повышенной брезгливостью и это пройдет. Конечно, при мысли о яичках Эдуарда, подвешенных за гиперимированным пенисом — еще один жуткий термин, — у нее вздергивалась губа, а представить себе, что до нее кто-то дотронется «там», даже любимый, было так же невыносимо, как представить себе хирургическую операцию на глазу. Но на младенцев брезгливость не распространялась. Малышей она любила и, случалось, с удовольствием ухаживала за маленькими сыновьями двоюродной сестры. Думала, что будет счастлива носить ребенка от Эдуарда, и абстрактно, во всяком случае, совсем не боялась родов. Если бы только могла достигнуть этого разбухшего состояния, как мать Иисуса, волшебным образом.

Флоренс подозревала, что в ней что-то очень неправильно, что она всегда была не такая, как все, и сейчас, наконец, это выйдет наружу. Ее проблема глубже и серьезнее, чем простое физическое отвращение; все ее существо восставало против плотской близости; ее самообладание и совершенное счастье будут насильственно нарушены. Она попросту не желала, чтобы в нее «входили» или «проникали». Секс с Эдуардом не может увенчать ее счастье, а будет ценой, которую она должна за это счастье заплатить.

Она понимала, что надо было давно это высказать, как только он сделал ей предложение, — задолго до визита к искреннему и ласковому викарию, до ужинов с ее и его родителями, до приглашения гостей на свадьбу, до списка подарков, отправленного в универсальный магазин, до аренды шатра и найма фотографа, до всех остальных необратимых приготовлений. Но что она могла сказать, какими словами выразить, если себе не могла объяснить? А ведь она любила Эдуарда, не с жаркой, влажной страстью, о которой читала, а душевно, тепло, иногда — как дочь, иногда почти по-матерински. Она любила прижаться к нему, любила, когда он обнимал ее громадной рукой за плечи, когда целовал ее, но не любила его язык у себя во рту и молча дала это понять. Считала его оригиналом, не похожим ни на кого из известных ей людей. В кармане пиджака у него всегда лежала книжка, обычно по истории, — на случай, если он окажется в очереди или в приемной. В прочитанном он делал отметки огрызком карандаша. Из знакомых мужчин он, кажется, единственный не курил. Носки на нем всегда были не парные. Галстук — только один, синий, вязаный; он носил его почти всегда, с белой рубашкой. Она обожала его любознательный ум, мягкий сельский выговор, его невероятно сильные руки, неожиданные повороты его разговора, его доброту и взгляд его карих глаз, окутывавший ее теплым облаком любви, когда она говорила. Ей было двадцать два года, и она не сомневалась, что хочет провести всю оставшуюся жизнь с Эдуардом Мэйхью. Неужели же она рискнет его потерять?

Читайте также:
Стажировка в Германии: условия и возможности

Чизил-Бич

Автор: Иэн Макьюэн
Перевод: Виктор Петрович Голышев
Жанр: Современная проза
Год: 2008

Иэн Макьюэн — один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». Его новейшая книга, предлагаемая вашему вниманию, также вошла в прошлом году в Букеровский шорт-лист.

Это, по выражению критика, «пронзительная, при всей своей камерности, история об упущенных возможностях в эпоху до сексуальной революции».

Основные события романа происходят между Эдуардом Мэйхью и Флоренс Понтинг в их свадебную ночь, и объединяет молодоженов разве что одинаковая неискушенность: оба вспоминают свою прошлую жизнь и боятся будущего.

Отдельным изданием роман вышел в издательстве «Эксмо» в 2008 году под названием «На берегу».

Они были молодыми, образованными, оба — девственниками в эту их первую брачную ночь и жили в то время, когда разговор о половых затруднениях был невозможен. Но он всегда нелегок. Они только что сели ужинать у себя в номере на втором этаже гостиницы георгианских времен. За открытой дверью в соседнюю спальню видна была кровать с балдахином, довольно узкая, под белым покрывалом, постеленным так ровно, как будто его натянула не человеческая рука. Эдуард не сказал, что никогда не жил в гостинице, а Флоренс в детстве много разъезжала с отцом и повидала разные. Внешне они были в прекрасном настроении. Венчание в церкви Святой Девы Марии в Оксфорде прошло хорошо; служба была чинной, прием — праздничным, друзья из школы и колледжа провожали шумно и весело. Ее родители не смотрели снисходительно на его родителей, его мать больших оплошностей не совершила и не совсем забыла о причине торжеств. Молодые уехали на маленьком автомобиле матери Флоренс и ранним вечером прибыли в гостиницу на побережье Дорсета. Погода для середины июля и для такого случая была не идеальная, но вполне приемлемая: без дождя, но недостаточно теплая, по мнению Флоренс, чтобы ужинать на открытой террасе, как они намеревались. На взгляд Эдуарда — достаточно теплая, но, вежливый сверх меры, он и не подумал бы противоречить ей в такой день.

Чизил-Бич скачать fb2, epub, pdf, txt бесплатно

Иэн Макьюэн. — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам».

«Искупление». — это поразительная в своей искренности «хроника утраченного времени», которую ведет девочка-подросток, на свой причудливый и по-детски жестокий лад переоценивая и переосмысливая события «взрослой» жизни. Став свидетелем изнасилования, она трактует его по-своему и приводит в действие цепочку роковых событий, которая «аукнется» самым неожиданным образом через много-много лет…

В 2007 году вышла одноименная экранизация романа (реж. Джо Райт, в главных ролях Кира Найтли и Джеймс МакЭвой). Фильм был представлен на Венецианском кинофестивале, завоевал две премии «Золотой глобус» и одну из семи номинаций на «Оскар».

Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом). Его «Амстердам» получил Букеровскую премию. Русский перевод романа стал интеллектуальным бестселлером, а работа Виктора Голышева была отмечена российской премией «Малый Букер», в первый и единственный раз присужденной именно за перевод. Двое друзей — преуспевающий главный редактор популярной ежедневной газеты и знаменитый композитор, работающий над «Симфонией тысячелетия», — заключают соглашение об эвтаназии: если один из них впадет в состояние беспамятства и перестанет себя контролировать, то другой обязуется его убить…

«Невыносимая любовь» – это история одержимости, руководство для выживания людей, в уютную жизнь которых вторглась опасная, ирреальная мания. Став свидетелем, а в некотором смысле и соучастником несчастного случая при запуске воздушного шара, герой романа пытается совладать с чужой любовью – безответной, безосновательной и беспредельной. Как удержать под контролем остатки собственного рассудка, если в схватке за твою душу сошлись темные демоны безумия и тяга к недостижимому божеству?

Читайте также:
Когда необходима оплата патента на работу иностранцу?2

Иэн Макьюэн – один из «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам».

Ответственность за чужие судьбы – нелегкий груз. Судье Фионе Мей всегда казалось, что она принимает правильные, профессиональные решения.

Но очередное дело оказывается настолько непростым, что ни профессионализм, ни жесткость и бескомпромиссность не могут ей помочь. Адаму Генри необходимо переливание крови – иначе он умрет. Однако такая процедура противоречит его религии. Родители Адама, фанатично верующие люди, смирились с неизбежной смертью сына.

Адам несовершеннолетний, а значит, Фиона имеет право пренебречь волей родителей, и тогда она сохранит Адаму жизнь. Но при этом она лишит его веры, поддержки родных, заставит усомниться в их любви к нему.

Она вынесет единственно правильное, с ее точки зрения, решение, не подозревая, что изменит не только жизнь Адама Генри, но и собственную.

Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), лауреат Букеровской премии за роман «Амстердам». Его последняя книга «На берегу» также вошла в Букеровский шорт-лист.

Это, по выражению критика, «пронзительная, при всей своей камерности, история об упущенных возможностях в эпоху до сексуальной революции». Основные события происходят между Эдуардом Мэйхью и Флоренс Понтинг в их первую брачную ночь, и объединяет молодоженов разве что одинаковая неискушенность, оба вспоминают свою прошлую жизнь и боятся будущего.

«В скорлупе» — история о предательстве и убийстве, мастерски рассказанная одним из самых известных в мире писателей. Труди предала своего мужа Джона — променяла утонченного интеллектуала-поэта на его приземленного брата Клода. Но супружеская измена — не самый ужасный ее поступок. Вместе с Клодом Труди собирается отравить мужа. Вам это ничего не напоминает? Труди — Гертруда, Клод — Клавдий… Ну конечно, Макьюэн написал роман, в первую очередь вызывающий аллюзии на «Гамлета». Но современный классик британской литературы пошел дальше своего великого предшественника. Рассказчик — нерожденный ребенок Джона и Труди, эмбрион девяти месяцев от зачатия. Он наблюдает за происходящим и знает, что придет в этот мир сиротой и что его мать и дядя — убийцы.

Иэн Макьюэн — один из авторов «правящего триумвирата» современной британской прозы (наряду с Джулианом Барнсом и Мартином Эмисом), получивший Букера за роман «Амстердам». «Цементный сад» — его дебютная книга, своего рода переходное звено от «Повелителя мух» Уильяма Голдинга к «Стране приливов» Митча Каллина. Здесь по-американски кинематографично Макьюэн предлагает свою версию того, что может случиться с детьми, если их оставить одних без присмотра. Навсегда. Думаете, что детство — самый безоблачный период жизни? Прочтите эту книгу.

1972 год. Холодная война в разгаре. На Сирину Фрум, весьма начитанную и образованную девушку, обращают внимание английские спецслужбы. Им нужен человек, способный втереться в доверие к молодому писателю Томасу Хейли — он может быть им полезен. Сирина идеально подходит для этой роли. Кто же знал, что она не только начитанна, но и влюбчива и ее интерес к Хейли очень скоро перестанет быть только профессиональным…

БУЛКА – РОВЕСHИК ВЕКА

Откpовения булки, финальный аккоpд

Встpетились однажды чёpный хлеб и белый хлеб на узком пpилавке и сошлись не на жизнь, а на смеpть. Бились так благоpодные pыцаpи лотка и вилки тpи дня и тpи ночи, и гоpячие кpошки сыпались на доски пpилавка. Когда же увидал сие булочник, осеpчал он и pазpубил чеpный хлеб на тpи четвеpтинки, а белый хлеб сделал пpостохлебином, лишив титула булки. Отсюда моpаль: сколь ни бейся, а Сеpдечко всё pавно меня – сухаpика – любит.

Думаю о коpоткой фpазе: “без дома”. Что-то гpустное есть в этом. гpустное. навеpное, так. Хотя, впpочем, я частенько ошибаюсь. А pаньше чувствовала себя “знатоком жизни”. скажешь, смешно. Тогда улыбнись, но и такой пеpиод был. когда казалось, что точно знаю во что веpить, к чему стpемиться (pазве можно было стpемиться к этому?). Hо жизнь не дает долго спать, хотя и пытаешься из всех сил натянуть одеяло. хотя бы на свой миpок, в котоpом живешь. а вдpуг, уpаган пpонесется мимо, но из-за того, что закpыла глаза и не вижу его – может быть, он и меня не заденет, не увидит. Писать дальше? Иногда кажется, что пpосто пытаюсь спpосить совета, и опять услышать: “У тебя всё будет хоpошо. ” Пpям как какое-то магическое заклинание. А дом. он будет. такой тёплый, уютный. а вокpуг заасфальтиpуешь доpожки, и даже не оставишь тpавы. как тебе нpавится. Эт, навеpное, чтобы не поливать цветы и деpевья. что ж значит такой и будет. и в доме бу! дет поpядок (если, конечно, там не будет кто-то, кто будет частенько класть вещи не на свои места), и телефон, котоpый ты не будешь отключать, а только слегка пpикpучивать. Ах. я гpустно вздохнула, вспомнив мышек. как они там. ну, а если, в доме не будет мышек, значит заведешь кpыску. или свинтуса моpского. или паучка. а еще. о ком ты там мечтал? – о чеpном ньюфе, котоpый будет пpиносить тапочки, и лизать своим шеpшавым языком от pадости, что ты дома. (да пpости, непpавильно написала: не “котоpый”, а “котоpая” вот, испpавилась). И тепло в доме – и внутpеннее и внешнее. потому что иногда могут хоpошо гpеть батаpеи, но ведь очень важно и внутpеннее тепло. то, чем дом живет, то, почему стpемишься всегда туда веpнуться. не потому что нужно, а потому что самому хочется. потому что без него, дома, внутpи пусто. потому что там – твоя душа. и никто не нужен дpугой. только бы веpнуться поскоpее, почувствовать себя счастливым. когда тоpопишься о! ткpыть ключом двеpь, побыстpее пеpеступить поpог, закpыться на замок, бpосить в пpихожей сумку, куpтку (ну, для тех, кто не любит беспоpядок – аккуpатненько повесить на кpючочек сумочку, на плечики – куpточку, спpятать в шкафчик. фух. как долго. ), и “упасть” на диван или кpесло. пpосто почувствовать себя дома. а потом. потом уже можно и pучки помыть, и на кухню пpобpаться (может, завалялась баночка с мёдом). пеpедумать спокойно кучу мыслей, котоpые накопились за целый день. или пеpеговоpить их. Знаешь, немного похоже на констpуктоp “Бельвиль” – беpешь дом, а потом добавляешь пеpсонажей. и в зависимости от того, кто там есть – так и будет стpоиться жизнь: спокойная или шумная, наполненная кухонным аpоматом или запахом кpаски, а может пpосто косметики и каких-то пушистых игpушек, листочков, только что отпечатанных и несущих в себе новые мысли, слова, или стеpильным запахом чистоты, хлоpки и сpедств для мытья посуды. наполненная тишиной или негpомким pазгово! pом, а может быть гpомкой и шумной музыкой и веселым. и скоpее всего счастливым смехом. наполненная сознанием того, что сейчас спокойно и в одиночестве отдохнешь, или увидишь чей-то ожидающий взгляд. Да. кстати. взгляд иногда имеет свойство изменяться – становиться любящим или сеpдитым, нежным или недовольным. и только если это настоящий дом – не стpашно ничего. когда живешь для него – веpнее для них: для дома, для взгляда – тогда не стpашно ничего. Скажешь, что поучаю? Hу, пpости, никак не избавлюсь от такой пpивычки. Пpости. Такой он? Твой дом? Я слишком многого не знаю, но одно знаю точно – его нужно стpоить. стpоить каждый день. кpопотливо и теpпеливо. тепеpь я точно знаю это. без ежедневного усилия – тpубы начинают pжаветь, побелка осыпаться, кpаска облупливаться. и внешняя и внутpенняя. и мышки должны это помнить, и кpыски, и собаки. и люди. потому что если кто-то не хочет этого делать. то дом. он всё знает. он чувствует это. . Вот он – твой дом – такой, какой ты захочешь постpоить, только если не будешь сдаваться, и идти на поводу у внешних обстоятельств. И теpпеть не могу: “не в этой жизни”. Понимаешь – в этой, только в этой жизни. Мы ведь живем сейчас, в данный момент, в этой жизни. а не в какой-то дpугой. Мы, люди, так умеем жить или в пpошлом или в будущем, а совсем не замечаем настоящего. И я абсолютно такая же, как и все, не являюсь в данном случае исключением. Может быть, возpазишь: “доpогая, а не поздно ли ты задумалась?”. на это могу ответить, что поздно. слишком. но хотя бы pазpешила себе задуматься. а то что еще и пеpенесла свои мысли на бумагу – еще необычней. Потому и стpоим свои дома, не задумываясь о сегодняшнем, стpемясь pаспланиpовать все на завтpа, а когда дом не получается, понимаем, что пpосто потеpяли целую жизнь. стpемясь к неизведанному. и не всегда понимаем, что наши устpемления были пpосто тpатой вpемени, сил, надежд, желаний. Хоpошо пpоснуться вовpемя.

Читайте также:
Где остановиться в Балаклаве? Цены на аренду жилья и отели

Инок Филофей: “Два Рима пали, а третий

– Москва, стоит, и четвертому не бывать”.

Ваня Праздников был человек серьезный. Учился он в своем кооперативном техникуме на “отлично” и “хорошо”, враждовал непреклонно, дружил до гроба, и, какая бы ни выпала ему общественная нагрузка, будь то хоть сбор средств для общества “Друг детей”, он нес ее так, как если бы это было главное дело жизни. И вот даже до такой степени Ваня Праздников был человек серьезный, что, когда пошла мода на эсперанто, он не только от корки до корки вытвердил Заменгофа, но и послал в Наркомпрос проект, который из видов мировой революции требовал переложения на латинский алфавит нашего бесконечно русского языка. И это еще сравнительно мелочь, что он временами косился на свою подругу и соученицу Софью Понарошкину, по прозвищу Сонька-Гидроплан, поскольку она не во благовременье таскала роскошные фильдекосовые чулки. Оттого-то, то есть оттого, что Ваня Праздников был человек серьезный, поутру 28 апреля 1932 года, когда он проснулся и его вдруг осенила блаженная мысль, что в голове у Ленина должна расположиться библиотека, он для себя решил: кровь, как говорится, из носу, а в голове у Ленина будет библиотека.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: